О так называемых революциях поколения Z

Многие из нас уже привыкли, что фоном для нашей повседневной жизни стали исторические события. Войны, гражданские войны, а также геноцид в Газе; революции и контрреволюции стали часто мелькать в лентах новостей, о них пишутся статьи в СМИ. Количество вооружённых конфликтов и протестов в мире сейчас является рекордно высоким. Это вновь подчёркивает неизбежность — в долгосрочной перспективе — ожесточённой классовой борьбы и империалистических войн при капитализме. Социализм или варварство — так по-новому актуально звучит этот классический лозунг.

Так как капитализм — международная система, а мы, соответственно, интернационалисты не только в лозунгах, но и в программных требованиях, необходимо анализировать также и течения в других странах, даже если мы не можем на них повлиять. Это способствует полноценному пониманию мировых перспектив, которые уже непосредственно влияют на российские перспективы и нашу тактику в своей стране.

Новейшие массовые движения в Южной Азии

Среди новейших массовых движений можно выделить тенденцию, в чём-то похожую на Арабскую весну, а именно «весну революций» в Южной Азии. Одной из их общих черт является ключевая роль в них молодёжи, из-за чего их обычно и называют революциями поколения Z.

Наиболее примечательными и характерными примерами таких движений являются протесты в Шри-Ланке в 2022 году, в Бангладеше в 2024 году, а также в Индонезии и Непале в 2025 году. Они и будут основными объектами нашего анализа. Также примечательны протесты на Мадагаскаре и в Марокко.

Такие движения часто ассоциируются с пиратским флагом из манги и аниме One Piece из-за того, что протестующие использовали и используют его как свой символ. Как правило, они происходили в странах, где процент молодёжи среди населения высок, а также высока безработица и социальная необеспеченность среди молодёжи.

Важную роль в организации этих молодёжных протестов сыграли социальные сети. Так, например, в Непале использовали Discord (заблокирован в РФ), чтобы избрать временного премьер-министра.

Также анализ этих массовых движений поможет нам лучше понять текущие (на момент августа 2026 года) протесты в пакистанском регионе Азад Кашмир и массовое движение в Индии, которое имело место в июне и июле 2026 года.

Их классовая природа

Стоит посмотреть на эти массовые движения в конкретике, понять их суть — а для этого надо проанализировать их требования, их руководство и социальный состав. Понять, кто и за чьи интересы выходит на улицы. Только так мы поймём их роль в истории. Наивные же демократы будут праздновать вообще любое массовое движение, пусть оно и самое реакционное. Наивные сторонники сильной руки, с другой стороны, любое массовое движение назовут цветной революцией и майданом.

Протесты в Непале, имевшие место в 2025 году, можно охарактеризовать как мелкобуржуазное массовое движение с либерально-демократическими требованиями, а также некоторыми элементами так называемой социальной справедливости, вроде антикоррупционных лозунгов среди требований.

Как мы увидим, это массовое движение есть скорее следствие реакционной ситуации, сложившейся в Непале. Дело в том, что ещё в 1996 году непальские маоисты начали гражданскую войну против тогдашней монархии, провозгласив цель построения «народной республики». Однако в 2006 году, в результате массовой волны забастовок, маоисты пришли к власти как часть правительства буржуазного государства, подписав мирное соглашение о взаимопонимании с буржуазными силами и отказавшись от собственно революционных требований — требований преодоления капитализма. Неудивительно, что в последующие годы им, равно как и сталинистам, приходилось всё больше и больше отказываться от борьбы за интересы пролетариата. Они становились в глазах масс неотличимы от буржуазных сил. Именно к сталинистской КПН(ОМЛ) принадлежал премьер-министр Шарма Оли, который покинул свой пост под давлением массового движения 2025 года. Непал изначально вступал в борьбу против монархии как преимущественно крестьянская страна со слабым и малочисленным рабочим классом, что есть характерная среда для маоистской партизанской тактики борьбы.

В силу слабости и ступора рабочего движения в авангарде демократического протеста стали прежде всего мелкобуржуазные элементы, буржуазные специалисты. Профсоюзы в революциях поколения Z сыграли малую роль, поддерживая массовое демократическое движение в хвосте, или вообще не участвовали в нём. В некоторых случаях протестующие выдвигали лозунг запрета профсоюза (!) госслужащих из-за того, что тот якобы есть рассадник коррупции. Рабочие участвовали только как отдельные люди, а не как класс, причём преимущественно только молодые рабочие. Стоит понимать, что огромная доля непальского рабочего класса банально трудоустроена за границей, а значит, не могла принимать участия в протестах.

По результатам парламентских выборов марта 2026 года в Непале превосходящее большинство в законодательном органе заняла либеральная партия с прогрессистской риторикой. Две же коммунистические партии заняли третье и четвёртое место соответственно. Также стоит понимать, что правительство, против которого изначально начались эти протесты, возглавлял председатель одной из двух коммунистических партий, а именно более оппортунистической и реформистской Коммунистической партии Непала (объединённой марксистско-ленинской).

Новое правительство Непала, сформировавшееся после победы так называемой революции поколения Z, предложило запретить некоторые профсоюзы, в особенности профсоюзы рабочих публичного сектора. Это в очередной раз подчёркивает реакционный момент данного массового движения, а именно теперешнего либерального руководства, которое оно привело к власти. Многие глобальные федерации профсоюзов осудили это решение.

Действительно ли это революция?

Массовое движение в Непале можно охарактеризовать как мелкобуржуазный демократический бунт против правительства выродившейся коалиции народного фронта между маоистами, сталинистами и буржуазными силами.

Оно не было революцией, ведь не внесло в жизнь страны ни фундаментальных преобразований в отношениях и способе производства, ни в политической, юридической и религиозной надстройках над ними. Скорее, страна была возвращена к стандартным для капитализма либеральной демократии и «свободному» рынку — да и это лишь временно, ведь экономические предпосылки кризиса никуда не делись. Непал остаётся неразвитой страной, зависимой от экспорта способности к труду за границу.

Как правило, массовые движения, о которых здесь идёт речь, выдвигали негативные требования — отменить текущий режим и его несправедливости, но были бедны на позитивные требования, уж тем более отсутствовали требования собственно коренного преобразования общества — то есть требования революционные.

Например, в Шри-Ланке (2022) это выразилось тем, что большинство протестующих против правительства были настроены против всех партий и считали себя аполитичными. Движение было лишено централизованного руководства, однако в его организации принимали участие студенты-активисты вроде Васанты Мудалиге, организатора Межвузовской федерации студентов. Основным требованием была отставка президента.

В Бангладеше же (2024) движение выросло из борьбы студентов и молодых специалистов против квот, введённых правительством и дискриминирующих при приёме на работу, службу и учёбу в пользу лояльных режиму людей, а руководством стала группа "Студенты против дискриминации". Это опять же подчёркивает мелкобуржуазный характер движения. Впрочем, требование отмены таких квот бесспорно является прогрессивным. Но всё-таки социалистическое требование состояло бы не только в отмене квот, но и в создании достойных рабочих и учебных мест для всех, а не только для квалифицированных специалистов и студентов вузов.

Актуальность идеи перманентной революции Льва Троцкого

Для того чтобы в Непале действительно произошла революция, подобное демократическое массовое движение необходимо довести до социалистических требований. Не стоит думать, что социалистические требования могут возникнуть лишь после прохождения этапа либеральной демократии и капиталистического развития. Ровно наоборот, сохранение капитализма означает упадок экономики, а в такой стране, как Непал, ещё и тенденцию к авторитарной диктатуре.

Необходимость революционной партии — авангарда рабочего класса

Для того чтобы пролетариат мог возглавить такое движение, необходимо, чтобы он был хорошо организован — и не только в профсоюзы, но и имел своё политическое руководство. В Непале существуют две массовые партии рабочего класса. Одна из них — КПН (ОМЛ) — является реформистской. Подобно массовым партиям рабочего класса реформистского толка в Европе, она потерпела кризис из-за собственного отказа доводить борьбу за права рабочего класса до конца. Предав рабочих, она лишилась их поддержки, и правительство с её участием было свергнуто. Другая же партия — НКП (Непальская коммунистическая партия) — более радикальна. Она сама может стать необходимым руководством. Или же вокруг неё, или как фракция в ней, может сформироваться полноценное революционное руководство, если и она предаст.

Живая борьба сил в Непале покажет нам, сформируется ли необходимое руководство и, если да, то как.

Применимость этого анализа к ситуации в Индии и Пакистане

Массовое движение в Индии, оформившееся вокруг "Народной партии тараканов", отлично вписывается в описанный выше паттерн. Это преимущественно студенческое движение, также затрагивающее права молодых буржуазных специалистов. Поводом к его возникновению послужили скандалы вокруг нечестного проведения государственного экзамена National Eligibility Entrance Test и введение дисфункциональной цифровой системы автоматической проверки тестовых бланков. Его возглавили крупные студенческие федерации Индии. Здесь мы видим опять же в основе своей прогрессивные требования, направленные против коррупции и за честное распределение мест, короче говоря, требования мелкобуржуазно-демократические, но не видим доведения этих требований до социалистических, и не увидим, пока это студенческое движение не объединится с движением рабочего класса. Стоит понимать, что ему есть с чем объединяться, ведь в Индии недавно имела место волна крайне массовых забастовок рабочих, которая, однако, была предана коммунистическим (сталинизированным) руководством.

Ситуация в Пакистане является иной. Комитеты Народного Действия в Азад-Кашмире и Гилгит-Балтистане выдвигают в своих регионах более широкий спектр требований: от честного распределения мандатов в местном законодательном собрании до доступной медицины, фиксации цен на хлеб и более эффективных судов. Они также представляют интересы не только студентов, но и трудящегося большинства. Мы можем говорить о пролетарско-фермерском массовом движении трудящихся в этих двух субрегионах Кашмира, спорных между Индией и Пакистаном. Стоит отметить роль Эхсана Али, коммуниста и члена троцкистской международной организации РКИ, как лидера Комитета Народного Действия в Гилгит-Балтистане.

Однако эти народные комитеты действия в Кашмире по-прежнему далеки от основного массового руководства рабочего класса в Пакистане (Народной партии Пакистана). Они не выдвигают явных требований национализации экономики, хотя такая национализация необходима для полноценной реализации их программы. Представляется, что именно фермерско-мелкобуржуазный элемент сейчас доминирует в руководстве этих движений, а не пролетарский. Всё-таки Кашмир остаётся преимущественно сельским регионом.